Солдаты Афганской войны. Самый чёрный день (Часть 23)

Шрифт

армия

Документальное свидетельство участника ввода войск в Афганистан, воспоминания о жестоких нравах, царивших в солдатской среде воздушно-десантных войск. Предыдущую часть читайте здесь — Солдаты Афганской войны. Воспитание коллективом (Часть 22)

Стой, солдат, сдержи свои нервы,
Стисни зубы и глубже дыши,
Ты — не первый, и ты — не последний,
Все отслужили — и ты отслужи!
(Из альбома солдата)

Как-то в начале августа, после стрельб на полигоне, взвод опаздывал на ужин. Для экономии времени Шлапаков повел нас не обычным путем — по лесной дороге — а напрямик — через болото. Так было километра на два короче, но по топям бежать медленнее и Шлапак гнал нас вовсю.

Мне в сапоги попала вода и портянка на одной ноге сбилась. Если хотя бы на несколько секунд остановиться, перемотать портянку — все было бы нормально, но останавливаться нельзя. Когда добежали до расположения, в том месте, где съехала портянка, кожа стерлась. С того дня и начались для меня настоящие испытания. Никакой возможности чтобы рана зажила не было: все время беготня в сапогах. Так я мучился изо дня в день. Рана постоянно гноилась, а стопа отекла так, что с трудом проходила в сапог. А жаловаться нельзя: это как закон — хоть умирай, но не смей признаться, что тебе плохо. Еще все осложнялось тем, что здесь, в армии, даже самые незначительные ранки таят в себе большую опасность, поскольку нет возможности их подлечить.

Как-то в курилке я разговорился с одним знакомым курсантом, с которым мы познакомились еще в поезде. Высокий и мускулистый, при распределении он сам напросился в разведроту — там готовили разведчиков-диверсантов. Тогда, в первый день учебки, все стремились попасть именно туда, но отбирали в разведку только самых крепких. Теперь он уже сто раз пожалел, что попал в это «заветное место». Почем нас гоняли безбожно — но их вообще не жалели: и кроссы у них были вдвое длиннее, и такие физические нагрузки, что выжимали все соки до последнего.

Он поведал мне свою историю, как месяца два назад, стряхивая пыль со своего берета, он поцарапал о кокарду большой палец. Вначале на царапину он даже не обратил внимания, однако со временем палец стал гноиться и сильно болеть. Сказать об этом побоялся — еще сочтут симулянтом и накажут. Так он терпел до последнего и пошел в ПМП только когда уже распухла кисть, а боль стала невыносимой.

— Сволочи, даже не попытались лечить. Взяли и ампутировали, — он с горечью показал свой обрубок. — Как рана зажила — отправили обратно в роту — вот и все!

— А почему же тебя не комиссовали? — удивился я.

— А вот. Сказали, нормально дослужишь и без пальца, — с печальной усмешкой ответил он и досадно махнул рукой.

…Нога постоянно не давала мне покоя: распухла и болела так, что я еле дотягивал до вечерней поверки. Идет перекличка, называют фамилию за фамилией, из строя выкрикивают: «Я!.. Я!.. Я!..» — я стою, а нога в сапоге хрустит как снег — настоящая пытка, и только думаю: «Поскорей бы кончили, поскорей бы отбой!» — так продолжалось уже недели две.

В тот злополучный день на вечерней поверке присутствовал замполит роты — старший лейтенант Дик. Только совсем недавно ему дали старшего. Сначала как обычно он нас долго ругал: что ленивые, что служить не хотим.

— Отрастили сорокасантиметровые х..и, а толку — них..я! — было любимым его изречением, которое он частенько ввертывал в свою речь.

Неожиданно Дик сменил голос, сделал его мягким, доверительным и говорит:

— Ладно! Теперь давайте начистоту. У кого там ноги болят или еще что, кто не может бегать кроссы — выйти из строя!

Ноги от потертостей болели у многих, но все стояли на месте, не решаясь выйти.

— Что, все могут бегать? У всех нормальное здоровье, ноги не сбиты, ни натертостей, ни мозолей, ничего нет?.. Почему молчите? Или что, разуть всю роту и проверять у каждого?.. Давайте, давайте! Выходите!

Из каждого взвода вышли и стали перед строем по два-три человека. Из нашего взвода вышел я и еще один по прозвищу «Змий» — за долговязость. Оказавшись перед строем, я мгновенно осознал, что совершил ужасную ошибку. Но было уже поздно. Один курсант из соседнего взвода, только сделал один шаг вперед и сразу же вернулся обратно, но его все равно пинками выгнали из строя. Тут же сержанты зашипели:

— Ну все, сынки! Вам п..дец!

Убедившись, что больше никто не выйдет, Дик сразу изменил голос на жесткий:

— Вот, рота, смотрите! Вот симулянты и шланги! Вот кто тянет роту назад! Надо с ними разобраться, чтобы больше такого не было!

От досады у меня все внутри опустилось:

— Все! Влип! Влип в историю! Вот дурак! Попался на такую дешевую уловку, как будто служу первую неделю! Зачем вышел из строя?!

Роту отбили. Как только Дик ушел домой, сразу во всех взводах послышался сержантский мат и громкий счет:

— Рас-два! Рас-два! Работаем все! — курсанты начали выполнять физические упражнения. Кто-то прямиком отправился драить туалет.

Взвод качался долго. Только мы со Змием, как больные, по команде Шлапака лежим в постелях и «отдыхаем».

— Качайтесь, качайтесь! Благодарите за это Ученого и Змия. Прикидываются шлангами. Жалуются, как маменькины сыночки, — время от времени напоминал Шлапак взводу. — Нех… с такими нянчиться! Что, никто не может с ними разобраться?.. Ничего, время есть до утра — будете качаться, пока не поумнеете!

Тут в наш адрес полетела первая угроза:

— Ну шланги, вам сегодня — п..дец! — зло и громко, чтоб слышали все, оскалился Сергей Якубович. — Лежите, отдыхаете — а нам из-за вас качайся! Вам это просто так не сойдет! Вы это запомните надолго!

Якубович был самым здоровым во взводе. До этого у меня с ним были вполне нормальные отношения, к тому же мы были почти земляки — он был тоже сибиряк, родом из Тюменской области. Однако, когда я вернулся из медсанбата, то заметил, что он изменился — стал циничным и высокомерным.

Затем Шлапаков распорядился, чтобы мы со Змием пошли драить туалеты. Но там уже вовсю наводили блеск «шланги» и «симулянты» из других взводов. Мы пошли в умывальную комнату и приступили к уборке. Немного погодя туда же зашли старшина роты, трое сержантов и вместе с ними Якубович. Видимо, сержанты с Якубовичем заранее поговорили, поскольку настрой у него был агрессивный и решительный. Якубович сразу подошел к Змию и процедил с ненавистью:

— Что, чадо, бл.., жалуешься? Из-за вас, шлангов, весь взвод качают! — и, не дожидаясь ответа, ударил его несколько раз.

Сержанты были очень довольны и постоянно поддерживали действия Якубовича:

— Правильно! Так и надо! Добавь еще!

— Давай, теперь с Ученым, — сказал старшина роты, — А то он слишком умный! Умеет прикидываться — то колено ушибет, теперь мозоль натер!

И мне досталось не меньше. Получать от своего же курка — унизительно и обидно. Ответить Якубовичу я не решился — он намного здоровей и, вдобавок, за его спиной стояла свора сержантов. Сержанты посмеялись, похвалили Якубовича и все они пошли спать.

В тот день в наряд по роте заступил Горохно Михаил — курсант из нашего взвода. Внешний вид у Михаила никак не походил на десантника — толстый, неуклюжий увалень. Кроссы бегал всегда позади всех — на пинковой тяге; на турнике не мог сделать ни то чтобы подъем-переворотом, хорошо, если хоть раз дотягивал подбородком до перекладины. Он вместе с Елкиным прибыл в учебку из Феодосии, на две недели позже всех. К тому времени нам казалось, что мы служим уже вечность, и поэтому страшно им завидовали.

Горохно все видел и ему, видно, тоже захотелось покататься на чужом хребту:

— Эй, Ученый! Иди писсуары мой! Кому сказал!

— Много хочешь! Ты дневальный — тебе и пахать!

— Что ты сказал?! Повтори! — и пошел на меня с агрессивным видом.

Я шваброй, которой мыл пол, размахнулся и пару раз огрел наступающего Горохно. Тут мы сцепились. Драка оказалась непродолжительной — на шум и крики примчался старшина:

— А ну разойдись нах..! Чо это ты, Ученый, развоевался? А-а?! Туалет, что ли, не хочешь мыть? Это тебе не в институтах учиться! Давай, давай, делай что говорят! Знаем вас, хитрожопых — специально в институты поступаете, лишь бы в армии не служить! А кто Родину защищать будет?! Рабочий класс за вас должен два года в сапогах торчать?! Все вы — недоноски и шланги!.. Чадо! Давай, вперед на писсуары!

Это был для меня самый черный день за всю службу. С того дня Якубович стал быстро преображаться в отношениях с другими: вскоре он окончательно превратился в жлоба, и ему стали уступать, как более сильному. За несколько месяцев службы он понял и принял для себя армейское правило: хочешь жить лучше — сделай так, чтобы другой стал жить хуже. Его стали назначать старшим на работах и ставили дежурным по роте. Таким же стал его первый друг — Сорокин. Так в нашем взводе появились и взросли жлобы-надсмотрщики.

После полученного урока у меня уже и в мыслях не было обращаться к врачу — терпел все как должное, даже, превозмогая боль, старался не хромать, чтобы не привлекать внимания сержантов.

Источник


Оставить комментарий
Лучшие посты
Факты о «специальных учреждениях» — борделях при концлагерях Факты о «специальных учреждениях» — борделях при концлагерях Звезды на журнальных обложках и в реальной жизни Звезды на журнальных обложках и в реальной жизни Онажемать и котята… Онажемать и котята… Помните это скандальное фото? Вот что здесь скрывается на самом деле Помните это скандальное фото? Вот что здесь скрывается на самом деле Скандал в интернете из-за видео, где мать кормит грудью сыновей-дошкольников Скандал в интернете из-за видео, где мать кормит грудью сыновей-дошкольников Самые загадочные люди в истории Самые загадочные люди в истории Интересная история — «Йа блондинко» Интересная история — «Йа блондинко» Почему я должна помогать тупой бабе, которая размножаться научилась, а зарабатывать — нет? Почему я должна помогать тупой бабе, которая размножаться научилась, а зарабатывать — нет? Секрет, зашифрованный в колоде карт Секрет, зашифрованный в колоде карт Пенсионерка-должница довела коллектора до смоубийства Пенсионерка-должница довела коллектора до смоубийства Как я покойника у столичных ритуальщиков отобрал Как я покойника у столичных ритуальщиков отобрал Женщина продала автомобиль, чтобы купить кошку за миллион Женщина продала автомобиль, чтобы купить кошку за миллион Дача зимой или неожиданный «сюрприз» Дача зимой или неожиданный «сюрприз» Хабаровские живодёрки жалуются на тяжкие условия содержания в СИЗО Хабаровские живодёрки жалуются на тяжкие условия содержания в СИЗО Жадные вы люди, москвичи!!! Жадные вы люди, москвичи!!! Как мы жили в Союзе Как мы жили в Союзе Мишель Клаватт — блондинка, обожающая рыбную ловлю в бикини Мишель Клаватт — блондинка, обожающая рыбную ловлю в бикини Русиано захватил Россию Русиано захватил Россию Михалыч, немцы и охота Михалыч, немцы и охота Участковый, убивший собаку: «Я отбивался, а студенты кричали: «Куси!» Участковый, убивший собаку: «Я отбивался, а студенты кричали: «Куси!» Девушки и авто — вещи практически несовместимые Девушки и авто — вещи практически несовместимые Кто царапает машину? Кто царапает машину? В НАСА много лет скрывали «страшную» тайну Луны В НАСА много лет скрывали «страшную» тайну Луны Пока он чистил снег, его жена и дети тихо умерли в машине Пока он чистил снег, его жена и дети тихо умерли в машине Женщины в восторге от первого в мире силиконового мужчины Женщины в восторге от первого в мире силиконового мужчины Угарные объявления с Авито Угарные объявления с Авито Криминалист купил водку в стеклянном черепе и решил восстановить его лицо Криминалист купил водку в стеклянном черепе и решил восстановить его лицо Трансгендер из Аксая отправится в мужскую колонию Трансгендер из Аксая отправится в мужскую колонию КВН: все тайны и скандалы веселых и находчивых КВН: все тайны и скандалы веселых и находчивых Удивительные исторические фото, которые мало кто видел Удивительные исторические фото, которые мало кто видел
Еще посты