Солдаты Афганской войны. Воспитание коллективом (Часть 22)

Шрифт

армия

Документальное свидетельство участника ввода войск в Афганистан, воспоминания о жестоких нравах, царивших в солдатской среде воздушно-десантных войск. Предыдущую часть читайте здесь — Солдаты Афганской войны. Бунт (Часть 21)

С — самым
Л — лучшим
У — уроком
Ж — жизни
Б — будет
А — армия
(Из альбома солдата)

Армейский порядок и дисциплина, с чем обычно связывают подтянутость, собранность, твердость характера — предмет особой и заслуженной гордости у кадровых офицеров. Дисциплина для них — это понятие святое. Для солдат же дисциплина — означает сплошные запреты.

В армии все делается только с разрешения командира, даже если приспичило в туалет или захочется курить. Один курсант с нашего взвода, пока мы стояли без дел, втихаря «задымил» в рукав. Заметивший это Шлапаков приказал ему окурок съесть. Ходить, сунув руки в карманы — значит допускать нарушение — могут заставить их наполнить песком или просто зашить. Раз идут двое солдат — то это уже считается строй, и им положено идти в ногу.

Но главное, на чем держится армейская дисциплина — это безоговорочная воинская исполнительность. А чтобы она всегда была на высоте, с личным составом необходимо постоянно и кропотливо вести воспитательную работу. И тут ею занимаются основательно и всерьез.

Индивидуальные методы воспитания в армейских условиях считаются устаревшим и недостаточно эффективными, поскольку не доводят до нерадивого воина, что он уже живет не сам по себе, а в единой армейской семье, а значит — своим проступком он подводит и своих товарищей. И поэтому главную роль в воспитании солдат здесь играют методы коллективной ответственности, то есть: за недисциплинированность и проступки отдельных воинов отвечать должны все.

Первое время практиковался начальный этап коллективной ответственности — провинившегося отправляют в наряд вне очереди, а всех остальных качают. Позже все чаще стали наказывать только один взвод, а виновного специально не наказывали, чтобы этим натравить на него остальных. И теперь тем подзалетевшим, кто от сержанта просто получил зуботычину, можно считать повезло.

Иногда в ожидании дальнейших распоряжений, чтобы личный состав попусту не просиживал в курилках, взвод строили, и так мы могли стоять довольно долго безо всяких команд. Разговоры и шевеления в строю — недопустимы. Особенно за этим следили в начале лета — в разгар комариного сезона.

— Смирно!

Курсанты не любили эту команду, а комары — наоборот. Заслышав эту команду, они слетались со всей округи и смело атаковали незащищенные позиции — лицо и руки. Стоящий рядом со мной курок, чуть дунул, чтоб спугнуть назойливого комара, и тут же получил пинка: «Hе шевелись!»

Сержант тем временем, отмахивая от себя комариную братию, идет вдоль строя. Под его взором все стоят как истуканы. Скосив глаз, я в бессилии наблюдаю, как распоясавшийся маленький летающий вампир обстоятельно изучает мой нос, выбирая получше место для прокола, и, уперевшись лапками, вводит свой хобот по самую голову. Его брюшко быстро наливается и становится красным. Накачавшись, он спокойно и безнаказанно улетает восвояси.

— Что за шевеления в строю! — это сержант увидел, как курсант, пытаясь незаметно стряхнуть комара, чуть дернул кистью руки.

— Забыл, что по команде «Смирно!» надо стоять смирно? А-а?.. — и, отступив пару шагов назад, сержант предупреждает взвод:

— Вечером всему взводу готовиться к кроссу!

По всякой провинности обязательно должны быть приняты меры. Но поскольку утреннее и дневное время посвящено учебе, то необходимые мероприятия обычно откладываются на вечер вместо самоподготовки — единственный час почти свободного времени, когда можно написать письмо домой, если, конечно, успеешь привести внешний вид и конспекты в порядок.

Вечером сержант строит взвод:

— Взвод! Бегом, марш!

Взвод бежит к местному довольно глубокому оврагу, где находится природное спортивное сооружение для вздрючки личного состава, именуемое курками «е..ун-гора», которое представляет собой плотно утоптанную дорожку, соединяющую два противоположных крутых склона. По приказу взвод бегает табуном с одной вершины на другую, туда-обратно, туда-обратно, пока не остановит сержант. Нам по распоряжению Сакена покорять высоты этого оврага приходилось довольно часто: то ему после бани не достанется новый тельник или портянки, то не смогли достать трусы черного цвета — и ему приходилось одевать такие же как и у курков — синие; или за то, что после приказа, когда Сакенов из дедов уже перешел в дембеля, кто-нибудь, невзначай, в отсутствии офицеров обращался к нему по старинке как и раньше: — «Товарищ сержант», вместо уже «положенного» для дембеля по имени-отчеству: — «Султан Стамшалович».

К счастью для нас, как раз перед нашим приездом, в учебке случилось одно особое ЧП. Тогда был в моде бег в противогазах, и сержанты так загоняли курков кроссами в «резиновых намордниках», что один, не выдержав нагрузок, как упал на землю, так и не встал. Привести его в сознание так и не удалось. Врачи сказали — слабое сердце. Поэтому мы в противогазах бегали лишь несколько раз, только когда сдавали норматив.

Частенько на утреннем осмотре сержанты проверяли не только внешний вид, но и содержимое карманов:

— Все из карманов вынуть!

Если у кого в результате этой проверки в руках оказалось что-то лишнее, не предусмотренное уставом, например, письмо — то это уже нарушение.

— О-о! Учишь наизусть письмо от мамы? А-а?! Что, сынок, по мамочке скучаешь? Письмо — это сифилис! Письмо прочитал и сразу выбрасывай!.. Запомни, задр..та, — карманы в штанах существуют только для уставного вида и чтобы в них ничего не было! Понятно? А-а?!

— Так точно! Понятно!

— Молодец, что все понял — значит от «похорон» освобождаешься. На всех остальных это не распространяется! Все слышали — сегодня все отправляемся на погребение.

В течение дня выбирается свободное время, и взвод, прихватив с собой лопаты, убегает за несколько километров. Там все дружно роют «могилку» для письма — яму внушительных размеров, по размерам соответствующую окопу для БМД — на что уходит почти час. Затем торжественно опускают письмо на дно, «могилу» зарывают и со всеми почестями: сняв голубые береты, с минутой скорбного молчания — провожают его в последний путь. Попрощавшись, налегке бегут обратно. Если по возвращении начнется разборка с провинившимся, то сержант этому только рад:

— Сами подтягивают дисциплину! Молодцы!

Быть наказанным — всегда обидно, но самое страшное — это когда на тебя натравливают «родной» коллектив. В других взводах на этой почве уже произошло расслоение личного состава на простых курсантов и на жлобов — тех, которые сами гоняли своих же сослуживцев. У сержантов с такими жлобами складывались вполне дружеские отношения, и они зачастую назначали их старшими при выполнении разных работ.

Однако в нашем взводе откровенных жлобов, какие оказались в других взводах, не было. Управлять дружным коллективом гораздо сложнее, чем разобщенным. Дружный коллектив может сговориться и выйти из подчинения. Сержанты понимали такую опасность и поэтому всячески старались нас стравить между собой.

Как-то, еще в первый месяц пребывания в учебке, один из курсантов нашего взвода совершил какое-то нарушение. После отбоя Сакенов не раздеваясь лег на свою постель и тихо скомандовал:

— Взвод, подъем!

Мы быстро построились и так продолжали стоять в ожидании дальнейших команд. Но Сакенов не спешил. Дав пятиминутную выдержку, он, наконец, приказал виновному выйти из строя и рассказать всем о проступке.

— Что делать будем? — спросил у взвода Сакенов, когда курсант кончил объяснять. — А-а?

Никто не нашел что ответить. Прошло еще минут пять.

— Надо, чтобы взвод сам разобрался, — не поднимаясь с койки, продолжал Сакенов. — Пока не разберетесь — отбоя не будет. Все ясно?

— Так точно! — ответил строй.

Но я не понимал: «Чего Сакен от нас хочет? И как мы с ним должны разобраться? Может, отругать? Или провести комсомольское собрание, что ли?»

Взвод молча стоит. Перед строем — виновный. Время идет. Пять, десять, пятнадцать минут проходит. Никто не двигается и не говорит. Поеживаемся от прохлады. Ноги не держат, спать хочется — хоть на пол падай.

— Что надо-то? До утра, что ли стоять будем? — думал я про себя.

Наконец, один догадался. Подойдя к виновному, он двинул ему в челюсть, хоть и не сильно, но и не слабо, а затем подошел к Сакенову с докладом:

— Товарищ сержант, разрешите доложить!

— Давай.

— Мы разобрались.

— Взвод, отбой, — сразу же скомандовал Сакен, и все с облегчением разбежались по койкам.

На следующий день курсант, учинивший разборку, хоть никто к нему претензий и не имел, оправдывался перед нами:

— Угораздило же меня. Черт его знает — так получилось. Сами понимаете, иначе бы стояли до самого утра.

Больше в подобных делах он не участвовал.

Источник


Оставить комментарий
Лучшие посты
Факты о «специальных учреждениях» — борделях при концлагерях Факты о «специальных учреждениях» — борделях при концлагерях Звезды на журнальных обложках и в реальной жизни Звезды на журнальных обложках и в реальной жизни Онажемать и котята… Онажемать и котята… Помните это скандальное фото? Вот что здесь скрывается на самом деле Помните это скандальное фото? Вот что здесь скрывается на самом деле Скандал в интернете из-за видео, где мать кормит грудью сыновей-дошкольников Скандал в интернете из-за видео, где мать кормит грудью сыновей-дошкольников Интересная история — «Йа блондинко» Интересная история — «Йа блондинко» Самые загадочные люди в истории Самые загадочные люди в истории Опыт работы няней на Рублёвке Опыт работы няней на Рублёвке Почему я должна помогать тупой бабе, которая размножаться научилась, а зарабатывать — нет? Почему я должна помогать тупой бабе, которая размножаться научилась, а зарабатывать — нет? Секрет, зашифрованный в колоде карт Секрет, зашифрованный в колоде карт Как я покойника у столичных ритуальщиков отобрал Как я покойника у столичных ритуальщиков отобрал Пенсионерка-должница довела коллектора до смоубийства Пенсионерка-должница довела коллектора до смоубийства Женщина продала автомобиль, чтобы купить кошку за миллион Женщина продала автомобиль, чтобы купить кошку за миллион Дача зимой или неожиданный «сюрприз» Дача зимой или неожиданный «сюрприз» Хабаровские живодёрки жалуются на тяжкие условия содержания в СИЗО Хабаровские живодёрки жалуются на тяжкие условия содержания в СИЗО Жадные вы люди, москвичи!!! Жадные вы люди, москвичи!!! Как мы жили в Союзе Как мы жили в Союзе Мишель Клаватт — блондинка, обожающая рыбную ловлю в бикини Мишель Клаватт — блондинка, обожающая рыбную ловлю в бикини Русиано захватил Россию Русиано захватил Россию Михалыч, немцы и охота Михалыч, немцы и охота Участковый, убивший собаку: «Я отбивался, а студенты кричали: «Куси!» Участковый, убивший собаку: «Я отбивался, а студенты кричали: «Куси!» Девушки и авто — вещи практически несовместимые Девушки и авто — вещи практически несовместимые Кто царапает машину? Кто царапает машину? В НАСА много лет скрывали «страшную» тайну Луны В НАСА много лет скрывали «страшную» тайну Луны Пока он чистил снег, его жена и дети тихо умерли в машине Пока он чистил снег, его жена и дети тихо умерли в машине Что значат неофициальные метки на водительском удостоверении Что значат неофициальные метки на водительском удостоверении Угарные объявления с Авито Угарные объявления с Авито Женщины в восторге от первого в мире силиконового мужчины Женщины в восторге от первого в мире силиконового мужчины Трансгендер из Аксая отправится в мужскую колонию Трансгендер из Аксая отправится в мужскую колонию Криминалист купил водку в стеклянном черепе и решил восстановить его лицо Криминалист купил водку в стеклянном черепе и решил восстановить его лицо
Еще посты